Счастливая старость великой женщины


Жорж Санд говорила в этот период, что у нее три ребенка. Действительно, она ухаживала за Шопеном больше, чем за своими детьми. Найдя, что порывы страсти плохо сказываются на его здоровье, она решительно установила между ними платонические отношения. Шопену стало лучше, кашель прекратился, но он безумно страдал. «Один твой взгляд, одна твоя ласка, одна улыбка, когда я устаю. Я хочу жить только для тебя; для тебя я хочу играть нежные мелодии. Не будешь ли ты слишком жестокой, моя любимая с опущенным взором?».


В это время Санд работает над романом «Лукреция Флориани». В нем ясно прослеживается параллель не только между автором и героиней, но и между главным героем, принцем Каролем (польское имя неслучайно), и Шопеном, хотя сама Санд отвергала подобные предположения. Они работали рядом: «Мои пальцы мягко скользят по клавишам, ее перо стремительно летает по бумаге. Она может писать, слушая музыку...»Казалось бы, идиллия. Но спустя несколько лет Санд так опишет этот период в письме к близкому другу Шопена: «Семь лет я живу, как девственница, с ним и с другими. Я состарилась раньше времени, и даже без всяких усилий или жертв, настолько я устала от страстей, от разочарований, и неизлечимо. Я знаю, что многие люди меня обвиняют - одни за то, что я его измотала необузданностью своих чувств, другие за то, что я его привожу в отчаяние своими дурачествами. А он жалуется мне, что я его убиваю отказами, тогда как я уверена, что я его убила бы, поступая иначе...».

Обстановка в доме была напряженной. Санд взяла к себе дальнюю родственницу Огюстину, ровесницу своей уже выросшей дочери. Соланж сразу невзлюбила кузину и начала строить козни против нее и одновременно против матери. Ей удалось взять власть над Шопеном, который во всех стычках принимал ее сторону. Соланж настроила его против матери и подтолкнула к отъезду из Ноана. Сырой климат Англии, куда он отправился, стрессы, отсутствие привычной заботы - всё это сыграло свою роль. Спустя два года Шопен умирает в Париже. Возможно, не будь Жорж Санд, это произошло бы гораздо раньше..Когда улеглись страсти и утихли все бури - как любовные,так и политические, - хозяйка Ноана с радостью вернулась в свое родовое гнездо. Она по-прежнему была окружена молодежью -теперь это были друзья сына, которые обожали «мадам» и с удовольствием проводили в Ноане всё свободное время. У них новое увлечение -театр марионеток. Морис выпиливает из дерева фигурки, а Санд шьет им наряды, забыв обо всем на свете - персонажи итальянской комедии масок в какой-то момент даже затмили для нее персонажей собственных произведений.

В сентябре 1868 года Жорж Санд пишет в своем дневнике: «Но вот я очень стара и благополучно переживаю мой 65-ый год. По странной прихоти судьбы я гораздо лучше себя чувствую, я более сильна и более проворна, чем в молодости, я хожу больше, работаю по ночам лучше, легко просыпаюсь после великолепного сна... Я совершенно спокойна, моя старость так же целомудренна своим рассудком, как и своими делами, ни малейшего сожаления о молодости, никакого стремления к славе, никакого желания денег, разве только чтобы оставить немного моим детям и внукам. Никакого недовольства друзьями. Я чувствую, что могу быть полезной более лично, чем когда-либо. Я достигла, не знаю как, большего благоразумия. Ошибаются, думая, что в старости всё идет на убыль. Наоборот, идешь в гору, и огромными шагами...».Жорж Санд оказалась прекрасной бабушкой. У нее был настоящий талант к воспитанию детей - она занималась с ними историей и грамматикой, в меру баловала, играла в саду... К сожалению, первые двое ее внуков -дочка Соланж и сын Мориса - умерли в раннем детстве, и Жорж Санд убеждала молодых, что надо обязательно завести еще детей. Ее наказ был выполнен - родились две девочки, одну из них назвали Авророй. «Господи, как хороша жизнь, когда всё, что любишь, живет и копошится около тебя!» - писала счастливая бабушка.


Жорж Санд умерла в окружении детей и внуков 8 июня 1876 года, не дожив одного месяца до 72 лет. Ее похоронили в Ноанском парке рядом с бабушкой, родителями и внучкой Нини. Множество окрестных женщин, простых крестьянок, пришло проститься с ней, они плакали и молились. Над могилой было прочитано послание Виктора Гюго со знаменитыми словами: «Я оплакиваю мертвую и приветствую бессмертную». Все слушали в благоговейном молчании, когда неожиданно запел соловей. «Вот настоящая речь, которая здесь нужна!» -сказал кто-то.Спустя две недели после похорон Флобер, обливаясь слезами, писал своему другу Тургеневу, с которым они еще совсем недавно шумно веселились в доме Жорж Санд: «Бедная, дорогая, великая женщина!.. Надо было знать ее так, как я ее знал, чтобы понимать, какая женщина была в этом великом человеке, какая безмерная нежность - в этом гении... Она останется одной из тех, кто составляет славу Франции, и при этом единственной в своем роде».