Рецепт творческого долголетия Шульженко


Идея обойтись минимумом выразительных средств не была случайной: она прошла серьезную проверку временем. Важную роль здесь сыграл опыт фронтовых выступлений певицы. Ярким примером лирической песни, ставшей знаменитой благодаря творчеству Шульженко, послужил знаменитый «Синий платочек». Музыку к песне написал польский композитор Ежи (Юрий) Петерсбурский, талантливый мелодист, подаривший слушателям тридцатых годов несколько замечательных произведений, в том числе знаменитое танго «Утомленное солнце», которое имело три текстовые версии. Первый вариант исполнялся многими эстрадными певицами еще до войны: однако номер воспринимался всего лишь как банальный лирический вальс.

Новое рождение песни состоялось в 1942 году. После очередного фронтового выступления Шульженко в горнострелковой бригаде один из зрителей, лейтенант Михаил Максимов, передал певице текст, написанный им на известную музыку. В тот же день, после единственной (редкий случай!) репетиции, песня была представлена публике. Творческая интуиция не подвела исполнительницу: в каждом концерте «Синий платочек» по просьбе слушателей она пела по три-четыре раза.Этот вальс стал одной из редких патефонных записей, сделанных страшной зимой 1942 года в блокадном Ленинграде (в биографии певицы есть трогательная история о том, как одна из восковых матриц, с которых печатали пластинки, оказалась безнадежно испорчена женщиной-оператором, не сумевшей удержаться от слез во время исполнения песни). В военные годы песня часто звучала на радио, да и позже оставалась в репертуаре Шульженко.

Это маленькое чудо - одно из многих удивительных событий, происходивших с певицей в военное время. Клавдия Шульженко всю свою жизнь вспоминала букет полевых цветов, подаренный ей девушками-связистками, которые под пулями собирали его на нейтральной полосе. Однажды, узнав, что артистка простудила горло (во время выступления на льдуЛа-дожского озера), благодарные зрители добыли для нее стакан горячего молока - неслыханную роскошь для блокадного быта. В другой раз рабочие оборонного завода, в цехе которого проходил концерт, в знак признательности поделились с артистами частью дневной нормы хлеба - хотя сами они от слабости не могли даже аплодировать. На фоне масштабной трагедии, охватившей страну и затронувшей миллионы судеб, простые и обыденные ситуации порой приобретали такую значительность, что врезались в память навечно.

В 1960-1970-е годы, несмотря на энергичный ритм нового времени, Клавдия Ивановна продолжала скрупулезно работать над песнями. В этот период ее репертуар пополнился замечательными произведениями: «Бабье лето» Т. Марковой, «Три вальса» А. Цфасмана, «Молчание» И. Дунаевского. Работа по-прежнему занимала все ее помыслы. Даже разменяв восьмой десяток, Клавдия Ивановна не изменила привычного распорядка жизни. День для нее начинался с домашней репетиции (к ранним упражнениям ее еще в юности приучил Н. Н. Синельников). Утренним занятиям у рояля предшествовала гимнастика и уборка квартиры (уют в доме всегда был предметом особой заботы хозяйки). Затем Шульженко репетировала с оркестром, после обеда - задолго до начала мероприятия - начинала готовиться к концерту. Перед выступлениями она всегда волновалась. Зная за собой эту особенность, которую сама певица иронично обозначала цитатой из Маяковского - «тряски нервное желе», Клавдия Ивановна в конце концов привыкла относиться к ней как к необходимой части концертного ритуала. Она хорошо знала, что стоит ей выйти на сцену и увидеть зрительный зал, от волнения не останется и следа.О своем деле Шульженко могла говорить бесконечно: даже отвечая на записки зрителей, интересовавшихся подробностями ее жизни, Клавдия Ивановна неизменно возвращалась к тому, что было для нее наиболее важным: к песням и выступлениям. Она могла подолгу обсуждать преимущества акустики того или иного зала, стиль концертного костюма или достоинства хорошего аккомпанемента; хранила в своем архиве сотни писем от поклонников. Творчество определяло всё в ее жизни: певица никогда не курила, практически не употребляла алкогольных напитков, старалась не есть сладкого, следовать разумной диете и режиму дня - словом, придерживалась множества ограничений, которых требует сценическое искусство.

Профессионализм был для Шульженко главным критерием в оценке работы артиста. Когда прогрессирующая болезнь стала мешать ее выступлениям (порой певица с трудом вспоминала слова песни), Клавдия Ивановна приняла решение уйти со сцены - компромиссы вроде пения «с листа» были не для нее. Памятный юбилейный концерт стал красивым финалом ее карьеры, с которым закончилась целая эпоха в истории русской эстрады.Бесценный опыт до конца жизни Клавдии Ивановны привлекал новое поколение эстрадных исполнителей: в гостях у певицы бывали и Иосиф Кобзон, и Эдита Пьеха, и Алла Пугачева - с ними Шульженко щедро делилась профессиональными советами. Сцена всегда оставалась в ее жизни на первом месте, вытесняя порой личные переживания. Впрочем, о частной жизни любимцев публики в ее время говорить было не принято...