«Провидица» - Анна Ахматова


Анна Ахматова часто называла себя «пророчицей» или «провидицей». Своей небесной покровительницей она считала Анну Пророчицу. (В Евангелии от Луки сказано, что Анна была в храме в то время, когда туда принесли младенца Иисуса. Вместе с Симеоном Богоприимцем они первые узнали и провозгласили Его Спасителем мира.) Ахматова был верующим человеком, часто цитировала Евангелие. Однако ее можно назвать и мистиком: она чутко относилась к снам, верила в магию чисел, тайну дат, приметы и предчувствия, обращала внимание на неслучайные совпадения.


Согласно семейным преданиям, прапрадеда Анны Ахматовой по материнской линии Дмитрия Дементьевича Стогова считали ведуном. Сохранилась заметка в «Русской старине» деда Ахматовой Эразма Стогова о своем дедушке:
«Ехали дворянские свадьбы всегда через Золотилово, ехали через приходскую церковь... Поезжане в несколько саней правили к воротам околицы... Но тут лошади захрапели и дальше не пошли. Поезжане вывели вперед другие сани, но сколько они ни переменяли, лошади храпят, а идти - не идут.Дар предвидения, как считала Анна Андреевна, достался ей от предков. Она интересовалась историей своей семьи и сопоставляла ее с историей России. «Моего предка хана Ахмата убил ночью в его шатре подкупленный русский убийца, и этим, как повествует Карамзин, кончилось на Руси монгольское иго. В этот день, как в память о счастливом событии, из Сретенского монастыря в Москве шел крестный ход. Этот Ахмат, как известно, был чингизидом.Первый муж Ахматовой Николай Гумилев отчасти в шутку, отчасти серьезно называл свою жену киевской «колдуньей». Еще в 1911 году он написал стихотворение «Из логова змиева...», в котором есть такие строки:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

А думал - забавницу,

Гадал - своенравницу,

Веселую птицу-певунью.

Анна Андреевна иногда пугалась своего дара предвидения и пророчества. По воспоминаниям известного филолога Вячеслава Всеволодовича Иванова, Ахматова «признавалась, что у нее бывает страх, что стихов вообще больше не будет... Я вспоминал о том длинном безстиховье, которое она себе как бы предрекла с другими бедами вместе:

Отыми и ребенка, и друга,

И таинственный песенный дар...


Разве могла знать в 1912 году Анна Андреевна, сочинив строки о своем маленьком сыне Лёве «Загорелись иглы венчика/Вкруг безоблачного лба./Ах! Улыбчатого птенчика/Подарила мне судьба», участь, ожидающую его в 1930-1940-е годы. Через много лет эти самые «иглы венчика» превратились для Льва Николаевича Гумилева в настоящие иглы тернового венца. Практически четверть своей жизни он провел в лагерях. Самое печальное, что он был убежден: во всех бедах была виновата его «плохая мать», равнодушная, занятая только собой. Ни тюремные очереди, в которых подолгу простаивала Ахматова, ни покаянный «Реквием», ни горечь материнских слез не смогли больше сблизить ее с сыном.

Черное кольцо

В «Сказке о черном кольце» Анна Ахматова писала:

Мне от бабушки-татарки Были редкостью подарки;

И зачем я крещена,

Горько гневалась она.

А пред смертью подобрела,

И впервые пожалела,

И вздохнула: «Ах, года!

Вот и внучка молода».

И, простивши нрав мой вздорный,

Завещала перстень черный.

Так сказала: «Он по ней,

С ним ей будет веселей».

Однако «бабушки-татарки» у Ахматовой не было. Это ее прабабушка, русская дворянка, носила в девичестве татарскую фамилию, которую Анна Андреевна Горенко взяла в качестве псевдонима.В жизни Ахматовой завещанный «перстень черный» связан с Борисом Васильевичем Ан-репом, художником-мозаичистом, близким другом Анны Андреевны. Они познакомились в 1914 году, перед тем как Анреп уехал на фронт. Затем были свидания во время его отпусков и командировок с фронта. В 1916 году, в одну из последних встреч, Ахматова подарила Борису Васильевичу свое черное кольцо, она вложила его в руку, сказав: «Возьмите... Вам». «В Англии такие кольца в свое время назывались "траурными", - позже писал Анреп. -Кольцо было золотое, ровной ширины, снаружи было покрыто черной эмалью, но ободки оставались золотыми. В центре черной эмали был маленький брильянт. Анна Андреевна всегда носила это кольцо и приписывала ему таинственную силу».Борис Васильевич уехал из России в Англию, как ему тогда казалось, он полюбил «покойную английскую цивилизацию разума». После революции 1917 года он навестил Ахматову, жившую тогда в доме своей подруги детства Валерии Сергеевны Срезневской. Они разговаривали о произошедших и будущих переменах в жизни страны. И тогда Анреп показал ей подаренное кольцо, которое он носил «на цепочке вокруг шеи». «Это хорошо, оно вас спасет», - последовал ответ Ахматовой.

Шли годы. Анреп жил и работал в Лондоне. Подарок Ахматовой он всё также носил на цепочке. Однажды, раздеваясь, он случайно задел цепочку, она порвалась и кольцо покатилось по полу. Подняв дорогой сердцу подарок, Борис Васильевич положил кольцо в ящичек из красного дерева. В нем, по словам Анрепа, «сохранялись дорогие для меня сокровища: военные ордена; золотой портсигар, подаренный мне командиром английского броневого отряда в России Локер-Ламсоном; запонки самоубийцы, которого я похоронил; и другие вещицы. Я собирался отдать исправить цепочку, но не сделал этого».
Великая Отечественная война застала Анрепа в Париже, он едва успел покинуть город в тот день, когда немцы вошли в него. Уже в Лондоне фашистская бомба взорвалась недалеко от мастерской Бориса Васильевича, разрушив ее. Это было ночью. Придя в сознание, Анреп стал искать драгоценный ящичек из красного дерева. А когда нашел, увидел, что он взломан и кольцо украдено! «Стыд. Не уберег святыни... Что я скажу, если Анна Андреевна спросит?» - мучился Анреп.

В 1965 году Ахматова приехала в Лондон по случаю присвоения ей почетной степени доктора литературы в Оксфорде. Так получилось, что с Анрепом ей не удалось увидеться - он уехал в Париж, передав через Г. П. Струве «сердечный привет и лучшие пожелания». «Я спрашивал себя, - писал Анреп, - было ли прилично с моей стороны уехать из Лондона. Я оказался трусом и бежал, чтобы Анна Андреевна не спросила о кольце. Увидеть ее? "Мою Россию!"...».Но судьбе было так угодно, что на обратном пути из Лондона Ахматова три дня провела в Париже! И встреча Анны Андреевны с Анрепом всё же состоялась. Разговор между ними не клеился. После общих вопросов-ответов Ахматова открыла записную книжку и прочитала Анрепу свои последние стихи. Всё это время Борис Васильевич не переставал думать, что если речь зайдет о заветном подарке - черном кольце. Но Ахматова так и не спросила о нем... Они попрощались.