Первая пластинка Далиды


Именно так окрестили начинающую певицу Далиду поклонники и журналисты. В первых отзывах о ней писали: «Три самые эффектные на сегодняшний день артистки ночного Парижа приехали, соответственно, из Ныо-Иорка, Бразилии и Италии - блондинка, рыжая и брюнетка. Далида, итальянка, поет в Вилле д’Эсте». Очень скоро молодая певица достигнет таких высот, что о ней будет говорить не только вся Франция, но и весь мир. Далида станет первой женщиной, которая получит «Золотой диск» и будет иметь свой фан-клуб (ранее этим могли похвастаться лишь певцы мужского пола).Далида много работала над собой и над своим голосом. Люсьен Морисс, пригласивший певицу на повторное прослушивание после ее выступления в программе «Номер один завтрашнего дня», вплотную занялся карьерой молодой итальянки: он познакомил ее с журналистами и влиятельными людьми из шоу-бизнеса. Продюсером Далиды стал Эдди Барклай. Певица подписала с ним контракт на год, согласно которому ей причиталось всего-навсего четыре процента прибыли, без вычета налогов, однако для новичка это было не так уж плохо.

Первой пластинкой Далиды, так называемой «сорокопяткой» (виниловой пластинкой на 45 оборотов в минуту), стала «Мадонна» («Madona»). В нее вошли испанские композиции Глории Лассо. Большого успеха пластинка не имела, зато она выгодно отличалась от всех других - ведь на обложке красовался портрет Далиды, тогда как до этого выпускались лишь белые конверты! Песню «Мадонна» начали крутить на станции «Европа-1». Эдди продлил контракт с Далидой еще на четыре года (тогда еще и не подозревая, сколько миллионов он заработает вскоре на этом имени).О выдающейся исполнительнице стали говорить всё чаще. Далида ввела в моду короткое платье с обнаженными плечами, утянутую талию, широкую юбку «абажур»; делала себе высокую прическу - предвестницу знаменитой «кислой капусты», которую придумает Брижит Бардо (нечто среднее между высоким конским хвостом и бабеттой, небрежный полухвост на макушке со спадающей челкой). Плюс густая подводка на веках и много туши на ресницах. Такой Далиду узнала и полюбила широкая публика. В одном из первых интервью певица заявила: «Меня упрекают в том, что я наношу слишком много туши на глаза, и это безвкусно. Может быть, это ужасно, но это так. Я такая, какая есть. Если вам это не нравится, я в отчаянии. Потому что это и есть я». Много позже она изменит свой стиль, но пока ее будут узнавать не только по необычному голосу (который часто принимали за мужской), но и по яркой, запоминающейся внешности.

В 1956 году у Далиды появилась песня, которую напевала буквально вся Франция. Называлась она «Бамбино» («Bambino»), что можно перевести как «Мальчишка». Запись композиции держали в строгом секрете, так как в то время одну и ту же песню могли исполнять сразу несколько десятков певцов. Когда же «Бамбино» впервые прозвучала в эфире «Европы-1», слушатели отреагировали мгновенно. Песня попала на вершину хит-парада и продержалась на первых местах целый год. К концу 1957-го было выпущено триста тысяч копий пластинок с этим хитом, а Далида стала обладательницей своего первого «Золотого диска». «Бамбино» звучала везде: на улицах Парижа, из распахнутых окон, ее напевали продавцы и простые работяги. О Далиде того времени писали: «Таинственная, чувственная, очаровательная, странная, загадочная, волнующая, взыскательная, соблазнительная».Однако не все критики лестно отзывались о шумном успехе молодой итальянки. Например, журнал «Music-Hall» иронично замечал: «Ее имя вызывает в памяти коварную соблазнительницу из Библии и марку ветчины. Всё это одинаково хорошо для образа, потому что Далида одновременно освежает и опьяняет. Она явно опасна (для мужчины, само собой), у нее черные глаза, волосы цвета воронова крыла и родинка на левой щеке, приглашающая к угощению». «Первая агрессия Насера против Франции - это не Суэцкий канал, это Далида!» -писали репортеры.

Журналисты прозвали ее «Бардо песни», противопоставляя знаменитую блондинку-актрису и ставшую столь популярной брюнетку-певицу. Сравнивали их манеру одеваться (любовь к пышным юбкам и балеткам), их прически и даже мимику. В 1950-х годах две эти женщины стали иконами стиля - молодежь подражала либо Брижит Бардо, либо Далиде.Исполнительницу стали приглашать в лучшие мюзик-холлы Парижа - «Бобино» и «Олимпию». Были запланированы первые гастроли по Франции и странам Европы. На улицах у нее просили автографы, а домой каждый день приходили тонны писем от поклонников творчества певицы.Следующим хитом после «Бамбино» стала песня «Гондольер» («Gondolier»), которая окончательно прославила молодую итальянку. Фото Далиды всё чаще можно было видеть на обложках модных журналов. Ей присуждали различные музыкальные награды - например, в 1958 году певице вручили «Оскар» радио «Монте-Карло» (который она будет получать в течение последующих семи лет). На очередном концерте в «Бобино» она уже исполняла пятнадцать песен, десять из которых находились на верхних местах хит-парадов. В том же, 1958 году Далида вместе со звездой французской эстрады Ивом Монтаном получает «Браво от Мюзик-Холла» - бронзовую награду в виде двух аплодирующих рук.

Одна песня Далиды становится популярнее другой: «Как прежде» («Come prima»), «Прощай, прощай, малышка» («Ciao, ciao bambina»), «Цыгане» («Les Gitans»); гонорары певицы - едва ли не самыми высокими (от350до450тысяч франков за концерт). Пресса называла ее «бестселлером французских пластинок», «самым молниеносным успехом в истории мюзик-холла», «первой французской певицей варьете». Она обогнала таких звезд, как Жак Брель, Жильбер Беко, Шарль Азнавур, Эдит Пиаф, Колетт Ре-нар. «Торнадо из Каира сметает всё на своем пути», - захлебывались газеты.В 1959 году Далиде были присуждены новые, на сей раз уже иностранные награды: Италия вручила ей «Платинового Оскара» и «Золотую волчицу», а Берлин - «Золотого льва». Пластинки певицы выходили миллионными тиражами. Дал иду заметили и в Америке - Норман Гранц, импресарио Эллы Фицджеральд, приехал в Париж и предложил певице выступить в США. Он уверял, что Далида - одна из немногих европейских исполнительниц, кто сумел бы покорить Голливуд (особенно если учесть, что в те времена большой популярностью пользовались музыкальные картины). «Черной орхидее» предложили заманчивый контракт - сроком на пятнадцать лет! Условия, правда, были жесткими: например, она не имела права менять свой макияж, прическу, стиль одежды... Приглашение выступить в Америке певица приняла, но подписать контракт с Голливудом отказалась.

Триумфальным было и возвращение Далиды в родной Каир. Помимо родственников и друзей, ее встречало огромное количество журналистов. Концерт, билеты на который разошлись за сутки, проходил в кинотеатре «Риволи». Египетская пресса назвала певицу «Голосом века». Это был неплохой реванш для «четырехглазой» девчушки, которой одноклассники некогда сильно испортили жизнь своими издевательствами.Окончательным признанием Далиды как лучшей певицы эстрады стали слова Эдит Пиаф, которая, будучи тяжело больной, пришла на ее концерт в 1960 году. Пиаф заявила: «У малютки это в крови! Она меня заменит». Далида исполняла несколько песен из репертуара Пиаф: например, «Милорд» («Milord») на немецком и испанском, «Нет, я ни о чем не жалею» («No me puedo quejar» на испанском и «No dico по» на итальянском), а также знаменитую «Жизнь в розовом свете» («La vie en rose») на французском.

1960-е годы стали в жизни певицы одновременно тяжелыми и радостными. Менялось время - менялась и сама Далида. Ее стиль тех лет можно назвать молодежным: облегающие брючки, балетки, матроска, две косички. Прежним оставался лишь макияж певицы, который не очень подходил к образу озорной девчонки. В начале шестидесятых Францию накрыла волна «йе-йе» (фр. уё-уё, уёуё, восходит к англ. yes) - нового музыкального стиля. У молодежи появились новые кумиры: Сильви Вартан, Шейла, Брижит Бардо, Франсуаза Арди. Репертуар Далиды начал устаревать. Положение певицы усугубилось к тому же резким осуждением общественностью ее романа с молодым польским художником Жаном Собески, который вспыхнул в 1961 году, спустя несколько месяцев после свадьбы Далиды с Люсьеном Мориссом - их неофициальные отношения длились уже пять лет. А после неизбежного развода многие поклонники певицы и СМИ вовсе отвернулись от нее. Первым ступил на тропу войны бывший муж: новые песни, которые Далида предполагала записать после гастролей, он отдал другим артистам - Джонни Холлидею и Ришару Антони; он убрал из эфира «Европы-1» популярные шлягеры Далиды («Оставь для меня последний танец» - «Garde-moi la derniere danse», «Испанские ночи» - «Nuits d'Espagne», «24 тысячи поцелуев» - «24 ООО baisers») и намеренно крутил ее старые песни. В ответ Далида тоже начала действовать. Так, в ее репертуаре появились рок и твист. Она выпустила новый альбом. Песни Далиды с большой охотой ставили другие радиостанции (например, «Франс-Интер»), ранее считавшие ее звездой «Европы-1».

Одни были настроены против певицы (те, кто не мог простить ей измены мужу), другие, напротив, всячески поддерживали звезду эстрады. Критики назвали это массовое противостояние «операцией "анти-Бамбино"». Пресса нападала на певицу - и та вынуждена была отвечать. «Далида вступила на свой крестный путь, - писали B"Paris-Jour". - Она "провалилась" в первый раз, и этот провал - как предупреждение для нее, как самое худшее предзнаменование».Далида отважилась на выступление в «Олимпии». Певица усиленно готовилась к концерту она репетировала, выступала, изнуряла себя работой, чтобы не думать о возможном провале. Наконец, наступил долгожданный день премьеры новой программы. «Битву» должны были передавать в прямом эфире «Европы-1». «За или против Далиды...» - настраивали слушателей. Еще до начала концерта певице стали приносить цветы. Один из букетов был, как ни странно, от Морисса: «Пой со страстью, как всегда. Твой бывший, Люсьен». Далиде также преподнесли... погребальный венок с надписью: «Покойной певице. Да здравствует Эдит Пиаф!». Она велела вынести его вон. Певица ждала своего выхода - в первом отделении выступал популярный исполнитель «йе-йе» и твиста Ришар Антони (которого, кстати, на следующий день раскритикуют в прессе за недостаток профессионализма).

Итак, после антракта она появилась на сцене. Начала Далида с озорных «Двадцати четырех тысяч поцелуев». Послышались аплодисменты. Следующая песня - и зал снова аплодировал. Еще одна. И наконец, когда послышались последние аккорды «Я чувствую, что живу» («Je me sens vivre»), зал взорвался! Первым встал со своего кресла, громко аплодируя, Люсьен Морисс, за ним - вся публика. Это был настоящий триумф! И хотя исполненная песня была всего лишь четвертой в программе, Далиде можно было не продолжать -она победила, она вернула свою аудиторию! Тем не менее концерт продолжился, звучали «Урок твиста» («La legon de twist») и многие другие песни. Звезду эстрады постоянно вызывали на бис, не желая отпускать со сцены. Когда же концерт завершился, первым за кулисы пробрался Люсьен, который крепко обнял Далиду. Оба плакали... Позже «Le Monde» напишет о состоявшемся выступлении: «Далида, эта хитрая бестия, вернула две тысячи своих зрителей, так как именно столько их было, в такое же количество кресел».