Отношения Жорж Санд с Фредериком Шопеном


Отношения с Фредериком Шопеном, великим польским композитором и пианистом, который из-за политической ситуации на своей родине жил во Франции, были самыми длительными в жизни Жорж Санд. Они начались как романтическое очарование под звуки музыки, а завершились нежной материнской заботой. «Я скорее могу гордиться, нежели краснеть, что заботилась и утешала, как моего ребенка, это благородное и неизлечимо больное сердце...» -напишет Жорж Санд уже после смерти Шопена.


Обычно Жорж Санд легко очаровывала своих поклонников. Кроткий вопрошающий взгляд черных блестящих глаз - или, наоборот, радостная детская улыбка оказывали непобедимое воздействие. Но летом 1837 года самолюбие Жорж Санд было сильно задето. Нервный, болезненный, гениальный, тоскующий польский пианист никак не поддавался ее обаянию. А ведь именно она была ему необходима! «Я был бы так рад, если бы нашелся кто-то, кто захотел бы мною командовать!» - признавался композитор. Санд с ее материнским сердцем как нельзя лучше подходила для этой роли. Но уж очень она была непохожа на изысканных белокурых полек, которым до этого платонически поклонялся Шопен.

При первой встрече будущая подруга жизни вызвала в нем даже неприязнь: «Какая несимпатичная женщина эта Санд! Она действительно женщина? Я готов в этом усомниться...» - язвительно замечал он друзьям. Однако вскоре чары Авроры возымели свое действие - и главную роль в решающий момент сыграла ее искренняя любовь к музыке. Сам Шопен пишет об этом в своем дневнике так: «Три раза я снова встречался с ней. Она проникновенно смотрела мне в глаза, пока я играл. Это была довольно грустная музыка - "Дунайские легенды"; и мне казалось, что мое сердце танцует под эту родную мелодию. В моих глазах отражались ее глаза; темные, странные, что они говорили? Она облокотилась на пианино, и ее ласкающие взоры отуманили меня... Кругом цветы. Я был побежден! С тех пор я видел ее дважды... Она меня любит... Аврора, какое очаровательное имя!».

Жорж Санд пленила Шопена не только как красивая женщина, но и как талантливый музыкант, способный вовремя поддержать или дать нужный совет - ведь еще в раннем детстве, благодаря бабушкиному воспитанию, она серьезно училась музыке, а позже среди ее друзей были такие знаменитые композиторы, как Лист и Берлиоз. И конечно, не последнюю роль сыграла ее материнская забота - Шопен был на семь лет моложе, часто болел и действительно нуждался в уходе. Санд решила, что для его здоровья будет полезно провести зиму в теплых краях - а именно на Майорке. Она взяла с собой детей - сыну тоже был полезен теплый климат, -они проехали через Лион, Перпиньян и Барселону, сели на пароход и в ноябре 1838 года прибыли на Балеарские острова.

Вначале погода была прекрасная, Шопен наслаждался «дивной жизнью», и все были довольны. Но потом наступил сезон дождей, от которых не защищал снятый в аренду сырой домик, и они поселились в келье покинутого монахами Вальдемозского монастыря. Это было, без сомнения, очень романтично, дети в восторге лазили по развалинам, но для Санд и Шопена начались тяжелые дни. Он постоянно кашлял, страдал от плохого питания, но всё равно работал - на Майорке было написано множество баллад и прелюдий, ставших впоследствии очень известными. Санд делала всё, что могла, для облегчения участи Шопена - сама ходила в лавку за продуктами, ругалась с продавцами,сама готовила, ухаживала за больным, гуляла с детьми, занималась с ними историей и грамматикой и при этом продолжала писать - издатель срочно требовал очередную рукопись.

Позже, вспоминая это время в повести «Зима на Майорке», Санд ни словом не обмолвится о пережитых трудностях - только о болезни Шопена на фоне романтической (пожалуй, чересчур) природы: «Состояние нашего больного ухудшалось с каждым днем, ветер выл в овраге, дождь стучал в окна, удары грома проникали через толстые стены и нарушали зловещими звуками веселый смех и игры детей. Орлы и стервятники, обнаглев в сгустившемся тумане, сожрали наших бедных пташек, укрывшихся на гранатовом дереве у моего окна. Бурное море не давало лодкам выйти из порта; мы чувствовали себя узниками, далекими от медицинской помощи и действенного сочувствия. Казалось, что смерть витает над нашими головами, чтобы схватить кого-нибудь из нас, а мы были одиноки и небыли в состоянии отстоять ее жертву...».Наконец, в феврале они покинули Майорку и, проведя остаток зимы на юге Франции, летом все вместе приехали в Ноан