Мария Каллас была живой легендой своего времени


Мария Каллас была живой легендой своего времени. Ее имя и слава гремели на весь мир. Музыкальные критики ею восхищались, руководство театров шло на любые уступки, лишь бы певица поставила свою подпись в контракте, журналисты преследовали ее и ждали от нее сенсаций, которые она и дарила им - каждый день. Ведь любой ее выход на сцену был именно таким - сенсационным.


Мария Каллас была известна своей вспыльчивостью: она могла мгновенно полыхнуть яростью при малейшем противоречии, но ее гневливость объяснялась не дурным характером, а лишь желанием во всем достичь идеала. Партнеры по сцене отмечали дисциплинированность певицы в подготовке к любой постановке, не важно, была ли это премьера нового спектакля или штатное выступление. Гастролируя по городам и останавливаясь в отелях,Каллас требовала, чтобы в номере всегда было пианино, за которым она могла бы в любой момент отрепетировать выступление. «Могу лишь сказать, что Мария была самым профессиональным и дисциплинированным материалом, который мне довелось использовать. Она не просто никогда не просит сократить репетиции - она требует увеличить их число и работает с неизменной энергией от начала и до конца. При этом она делает всё, на что только способна, всегда поет в полный голос, даже если режиссер советует ей поберечься и просто наметить вокальную линию. Она принимает столь живое участие в том, что же получится в конечном итоге, что сердится, когда один из коллег опаздывает, не говоря уж об остальном. Если быть примадонной значит что-то другое, тогда Каллас - не примадонна», - вспоминал Лукино Висконти, режиссер театра «Ла Скала» и друг Марии.

Висконти совместно с дирижером Карло Джулини поставили одну из самых успешных опер, которая когда-либо была исполнена на сцене «Ла Скала», - «Травиату». Выбор исполнительницы главной партии даже не стали обсуждать. Только Мария могла передать весь накал трагической любви Виолетты и Альфреда. «Когда она, Висконти и я готовили роль, шаг за шагом, она находила всё новые краски в своем голосе, все новые средства музыкальной выразительности - благодаря новому пониманию натуры Виолетты. Могу лишь подчеркнуть, что это был медленный, изнурительный,кропотливый труд, труд не ради массового успеха, а во имя раскрытия всех возможностей театральной выразительности, - вспоминал Карло Джулини. - Уверяю вас, что для Марии восемнадцатая'Травиата"была не менее захватывающей, чем первая. Мария полностью отдавалась своей работе и театру, ее переполняло желание что-то дать публике. Ее вдохновение чувствовалось не только в кульминационные моменты, в знаменитых ариях или дуэтах, но даже тогда, когда она в речитативе звала служанку. Это могло тронуть сердце любого».

Американский критик Ньюэлл Дженкинс после прослушивания оперы «Пуритане» с Марией в главной роли писал: «Чтобы эта опера была сносной, ее нужно идеально петь: однако этот спектакль стал сенсацией. Говоря о пении мисс Каллас, превосходных степеней прилагательных не избежать: их требуют шелковистое звучание ее голоса, эффектная фразировка, захватывающие дух колоратуры, ее сценическая манера, величавые выходы, ее тонкая игра. В конце каждого акта творилось нечто невообразимое - такого я не припомню в оперном театре со времен возвращения Тосканини: публика бушевала, топала ногами и бросалась вперед, вынуждая занавес открываться снова и снова. Оркестр в оркестровой яме аплодировал не менее бурно, чем зрители».«Она жила оперой двадцать четыре часа в сутки», - подведет итог творческой самоотдачи Марии Каллас ее друг Лоуренс Келли.