Лиля Брик на снимках величайших фотографов эпохи


Лиля Брик манила, привлекала, одухотворяла. Запечатлеть ее мечтали многие художники и фотографы. К классической живописи Лиля Брик одно время была настроена скептически, как к пережитку прошлого. Зачем долго позировать, если можно за это же время сделать десяток фотографий? С Лилей Брик можно познакомиться по снимкам величайших фотографов эпохи - Анри Картье-Брессона, Абрама Штеренберга, Валерия Плотникова, Антуана Вите-за, Франсуа-Мари Банье. Очень любил ее фотографировать Александр Родченко - фотограф, живописец и график, один из основоположников конструктивизма. В течение нескольких десятилетий он создавал фотографии Лили. На его снимках и плакатах она всегда в разных ролях: то советская труженица с громким призывом на устах, то опечаленная и задумчивая женщина.


В 1923 году выходит поэма Маяковского «Про это», обложка которой оформлена в излюбленном стиле Родченко - фотомонтаж с использованием портрета Лили Брик. И вновь ее огромные глаза и напряженный взгляд, которому хочется покориться. И многие покорялись.Однажды Эльза, сестра Лили, прислала из Парижа письмо, в котором рассказала, что увидела портрет сестры на асфальте. Какой-то неизвестный художник изобразил ее на одном из парижских мостов. Лиля рассказала об этом эпизоде поэту Андрею Вознесенскому, а тот немедленно ответил стихотворением:

Лиля Брик на мосту лежит,

Разутюженная машинами.

Под подошвами, под резинами,

Как монетка, зрачок блестит.

Лиля Брик с юных лет осознала свою женскую силу. Шарм, элегантность, стиль, очарование -такие слова не были в ходу в эпоху голодной советской России, но только не для Лили Брик. Все, кто ее видел, не могли не восхищаться роскошными нарядами, в которых она блистала. Даже в самые тяжелые годы Лиля не позволяла себе отойти от идеала роковой женщины. Если не было новых нарядов, она запиралась в комнате, расшивала, перекраивала старые вещи и создавала из них новые. Все знакомые, которые отправлялись за рубеж, обязательно получали от нее наставления и самые подробные инструкции, что нужно привезти.

Владимир Маяковский значительную часть гонораров в своих заграничных поездках тратил на подарки любимой Лиличке, которая педантично строчила списки покупок. В 1928 году поэт отправился в Берлин и Париж. В записной книжке Маяковского сохранились поручения Лили. «В Берлине: Вязаный костюм №44 темносиний (не через голову). К нему шерстяной шарф на шею и джемпер, носить с галстуком. Чулки - очень тонкие, не слишком светлые (по образцу) ... Синий и красный люстрин». И тут же «В Париже: 2 забавных шерстяных платья из очень мягкой материи. Одно очень элегантное, эксцентричное из креп-жоржета на чехле. Хорошо бы цветастое, пестрое. Лучше бы с длинным рукавом, но можно и голое. Для встречи Нового года. Чулки. Бусы (если еще носят, то голубые). Перчатки. Очень модные мелочи. Носовые платки. Сумку (можно в Берлине дешевую, в К. D. W.). Духи: Rue de la Paix, Mon Boudoir и что Эля скажет. Побольше и разных. 2 кор. пудры Агах. Карандаши Brun для глаз, карандаши Haubigant для глаз».

За правильным выбором заказанных покупок следила младшая сестра. Эльза Триоле (фамилия первого мужа) стала известной французской писательницей, лауреатом Гонкуровской премии, женой писателя Луи Арагона. Сестры переписывались всю жизнь. Без остановки из Москвы в Париж и из Парижа в Москву уходили посылки. Во Францию Лиля отправляла банки черной икры, окорока, консервы; назад же получала коробки с вечерними туалетами, косметикой и прочими женскими штучками.Уже на закате жизни, когда Лиле стало сложно самой ухаживать за своей внешностью, к ней, по личной просьбе балерины Майи Плисецкой, регулярно приезжали стилисты и парикмахеры Большого театра: красили волосы, не давая пробиться седине, делали стрижки и укладки, подчеркивали неувядающую красоту.