Франсуаза Саган - хрупкая эмоциональная женщина


Этот простой лозунг писали на своих плакатах юные бунтари 1960-х, отчаявшиеся увидеть какой-то иной смысл в собственной жизни. Современники Франсуазы Саган, ее братья и сестры по несчастью родиться в разгар самого жестокого из столетий, были наиболее восторженными из ее читателей. Поколение, детские воспоминания которого связаны с событиями Второй мировой, стало особенно чувствительным к крушению гуманистических идеалов. Новая эпоха не оставляла выбора: понятия «свободы, равенства и братства», хорошо знакомые европейской публике со времен Французской революции, оказались совершенно лишены смысла в социальном контексте XX века.Слава и героика исторических военных кампаний безвозвратно ушли в прошлое: новая война не только ужаснула мир количеством жертв и разрушений, но и оставила незаживающие раны в сознании миллионов людей. Исторические традиции, христианские идеи о милосердии и ценности человеческой личности, здравый смысл - все незыблемые устои западноевропейской цивилизации оказались под ударом. Молодые люди, оставшись в полном одиночестве перед лицом мирового хаоса, продолжали мечтать (как в свое время и их родители), но слово «счастье» приобрело для них новый смысл - состояния сугубо личного и мимолетного, которое в любой момент может быть безжалостно уничтожено: войн на их век выпало слишком уж много.


Франсуаза Куаре, как и все ее сверстники, хорошо помнила военное время: как плакала мать, слушая по радио речь Гитлера, как добывали продукты на черном рынке, как пережидали очередной налет авиации в бомбоубежище. Стараниями маршала Петена Франция, заключившая соглашение о сотрудничестве с Германией, вопреки своей капитуляции, избежала полной оккупации. Ее южная часть в течение всей войны оставалась относительно свободной, хотя и находилась под контролем немецких властей. Несмотря на то, что семья провела военные годы в Лионе, вне оккупированной фашистами территории, дыхание опасности ощущалось и там. Господа Куаре, как и многие их друзья и знакомые, бежавшие из Парижа и представлявшие патриотически настроенную часть французского общества, сочувствовали и помогали движению Сопротивления. На производстве, которым руководил отец Франсетты, нелегально работали преследуемые оккупационными властями евреи; некоторых из них семья укрывала от полиции.

Освобождение Франции войсками антигитлеровской коалиции и силами движения Сопротивления в 1944 году вовсе не значило, что война для страны закончилась, - обществу еще предстояло до конца осмыслить ее последствия. По мере завершения военных действий в Европе достоянием гласности становились всё более страшные подробности преступлений нацистов. Так, одиннадцатилетняя Франсуаза испытала настоящее потрясение, увидев во время послевоенного киносеанса кадры хроники, запечатлевшие ужасы концлагерей на оккупированных территориях. По словам самой Саган, ее «устойчивая ненависть к расизму» связана как раз с этими впечатлениями.Детские воспоминания, ощущение опасности и обыденности ужаса войны, в которой человек перестает быть человеком, - всё это нашло впоследствии отражение в тех романах писательницы, которые она считала самыми серьезными из своих произведений («И переполнилась чаша», «Рыбья кровь»).Конец Второй мировой в 1945 году означал для Европы начало новой эры: мир стал иным, изменилась расстановка сил, самые серьезные игроки на политической арене вынуждены были уступать привычные позиции. Источником серьезных проблем для европейских империй стали их колониальные владения: в Азии, Африке и Океании. Собственно, напряженность в отношениях с метрополиями возникла уже во время войны, но подлинный драматизм ситуация приобрела в послевоенные годы. Едва Франция оправилась после оккупации, имперские амбиции политиков втянули ее еще в один военный конфликт - страна начала длительную и кровопролитную кампанию в Индокитае (вошедшую в историю как Первая Индокитайская война).

Количество жертв, объем военных расходов и потеря международного авторитета Франции в ходе событий в Индокитае вызвали широкий общественный резонанс и острую критику действий правительства. Ситуацию усугубила Алжирская война, развязанная осенью 1954 года. Очередное противостояние также возникло на почве антиколониальных выступлений и сопровождалось жестокими репрессиями: разрушающаяся империя пыталась удержать последнюю из своих колоний (Тунис и Марокко получили независимость в 1956 году). Эти события вызвали во Франции тяжелый политический кризис, разделив общество на сторонников и противников независимости Алжира; страна фактически оказалась на грани гражданской войны. Радикальные изменения во французской конституции (положившие начало периоду так называемой Пятой республики) и приход к власти героя Сопротивления генерала Шарля де Голля позволили несколько стабилизировать ситуацию, но распад империи было не остановить. Участники конфликта дорого заплатили за противостояние: война унесла сотни тысяч жизней с обеих сторон.Почти два десятилетия непрекращающихся военных действий, которые сопровождались падением политического авторитета Франции, некогда считавшейся одной из самых влиятельных мировых империй, не могли не повлиять на общественные настроения внутри страны. К раздражению публики закономерно прибавилось глубокое отвращение к войне как к источнику социального зла: ставшие известными подробности вкупе со статистикой о потерях, как военных, так и среди мирного населения колоний, не могли не спровоцировать акции протеста.

Инициаторы массовых беспорядков 1950-1960-х годов в большинстве своем были молоды, а значит, легки на подъем и скоры на расправу, и имели множество претензий к правительству. Они выступали против колониальных войн и гонки вооружений, непопулярных социальных и экономических реформ, роста влияния отечественных монополий и безработицы. Разочарованные люди протестовали против политики вообще. Студенческие волнения во Франции и Германии, движение хиппи в Америке - молодежный бунт, казалось, охватил весь мир, пропагандируя пацифизм и индивидуализм как единственную альтернативу безжалостному равнодушию цивилизованного общества. «Под булыжниками мостовой -пляж!» - выводили на стенах бунтари, призывая своих сторонников вспомнить о простых ценностях жизни. «Представь себе: война, а на нее никто не пошел!» - иронизировали пацифисты. «Вся власть воображению!», «Поэзия на улицах!» - отзывались сторонники свободного искусства.

Их политические идеи не были четко сформулированы и сочетали в себе настроения анархистов с коммунистическими и социалистическими лозунгами, выражая общее раздражение политической ситуацией. В поисках нового смысла существования молодежь повернулась к идеям экзистенциализма, провозгласив единственно важной ценность отдельной человеческой жизни. Рассматривая экзистенциализм как разновидность гуманизма, протестующие юноши и девушки пропагандировали жизнь вне общества и его привычных правил. «Живи, не тратя время (на работу), радуйся без препятствий!», «Пролетарии всех стран, развлекайтесь!» - предлагали последователи новой философии, отрицавшие любое проявление насилия над человеком, будь то утренний звонок будильника или статья конституции.Главным лозунгом нового поколения стала свобода во всех ее проявлениях; свобода существования, в чем бы она ни заключалась: политические акции, любовь, наркотики, алкоголь... Свободное искусство зачастую представлялось новому обществу единственно возможной формой личного самовыражения и альтернативой социальной активности.

Франсуаза Саган, истинное дитя своего времени, была воплощением этой свободы. Ничто в мире не могло заставить ее пойти против собственного «я», своих представлений о справедливости и гармонии, своих привычек и предпочтений. Ни буржуазная среда, ни внезапно обрушившееся на нее бремя славы, ни влияние друзей не могли изменить ее жизненного кредо, в котором главное место занимала свобода. Ради нее мадемуазель Саган могла ввязаться даже в политику - несмотря на свое амплуа автора, воспевающего изысканную меланхолию индивидуализма.Так, руководствуясь своими взглядами, она стала одной из тех, кто подписал знаменитый «Манифест 121», призывавший французское правительство предоставить свободу Алжиру, и искренне поддерживала де Голля в этом процессе, выступая в его защиту в телевизионной программе. Саган открыто высказывалась в прессе за освобождение бывшей колонии, навлекая на себя гнев консервативной части французского общества, который в те дни далеко выходил за рамки газетной полемики: однажды под дверью квартиры родителей писательницы сработала бомба...

Неприкосновенность свободы распространялась для Франсуазы и на сферу религии: несмотря на традиции своей семьи и католическое образование, она считала себя атеисткой. Истоки подобной позиции были всё те же: религия, с точки зрения Саган, не вписывалась в дисгармонию окружающего мира, лишенного справедливости и счастья. Гуманизм - вот на чем настаивала Франсуаза Саган, находя, что «свобода неприкосновенна», а общество жестоко, и если «оно не заботится о счастье людей - оно не жизнеспособно». Подобные взгляды сближали ее с модным в послевоенной Европе социализмом. Не будучи членом какой-либо политической партии, благодаря своей гражданской позиции, она приобрела стойкую репутацию гошистки (т.е. сторонницы «левых» взглядов, от фр. gauche - «левый»). Именно это стало причиной того, что в некоторых странах (например, в ЮАР) ее аполитичные, в общем-то, романы были запрещены, а в других, напротив, получили официальное признание (как это было с ее книгами в СССР).Почему же Франсуаза Саган - хрупкая эмоциональная женщина, чьи произведения так далеки от политики, невольно оказалась на передовой послевоенной общественной жизни? Почему маленький литературный дебют несовершеннолетнего автора невольно приобрел столь скандальную популярность и стал знаковым для целого поколения? Ее творчество стало визитной карточкой новой литературы, а критические реплики отдельных консерваторов совершенно потонули в шуме восторженных отзывов молодых читателей, ровесников Франсуазы Саган, находивших в ее тексте интонации, абсолютно созвучные собственному мироощущению.