Феномен загадочной красоты Лили Брик


Лиля Брик вызывала у людей, окружающих ее, восхищение и ненависть одновременно. Влюбчивая натура, она всецело отдавалась новому чувству, нередко разбивая семьи и уводя мужей. Мужчины, для которых она была недосягаема, вымещали свою злость в пасквилях и очерняющих статьях. Ее богемный образ жизни, близость к Маяковскому, толпы поклонников, а главное, независимое мнение и свобода суждений, неизменно вызывали зависть у обывателей. Но презрительные суждения не выдержали проверки временем, и в памяти остались мнения, стихи, картины, посвященные ей, прекрасной Лиле Брик.



Брик никто не мог бы назвать красавицей. Галина Катанян, первая жена биографа Владимира Маяковского Василия Катаняна, вспоминала о первой встрече с ней: «Первое впечатление от Лили - Боже мой, ведь она некрасива: большая голова, сутулится... Но она улыбнулась мне, все ее лицо вспыхнуло и озарилось, и я увидела перед собой красавицу - огромные ореховые глаза, чудесной формы рот, миндальные зубы... Вся она была какая-то бело-розовая. Ухоженные маленькие руки, изящно обутые ножки. В ней была прелесть, притягивающая с первого взгляда. Она хотела нравиться всем-молодым, старым, мужчинам, женщинам, детям. И нравилась!».

Над феноменом загадочной красоты Лили Брик бились ее биографы, исследователи творчества Маяковского, а также современники. Писатель и драматург Леонид Зорин, который также попал под власть чар Лили Брик, пытался дать свое определение ее феномена: «Лиля Юрьевна была яркой женщиной. Она никогда не была красивой, но неизменно была желанна. Ее греховность была ей к лицу, ее несомненная авантюрность сообщала ей терпкое обаяние; добавьте острый и цепкий ум, вряд ли глубокий, но звонкий, блестящий, ум современной мадам Рекамье, делающий ее центром беседы, естественной королевой салона; добавьте ее агрессивную женственность, властную тигриную хватку - то, что мое, то мое, а что ваше, то еще подлежит переделу, - но всё это вместе с широтою натуры, с демонстративным антимещанством - нетрудно понять ее привлекательность».

Известный литературовед Лидия Гинзбург описала встречу с Лилей Брик, которая состоялась в 1940-е годы: «Лиля Брик уже почти откровенно стареющая, полнеющая женщина. Сейчас она кажется спокойнее и добрее, чем в Гендриковом. Она сохранила исторические волосы и глаза».Пьер Берже, директор модного дома «Ив Сен-Лоран», который был другом Л или, не переставал удивляться властной силе красоты этой женщины. Он видел в ней необыкновенную притягательность, не свойственную глянцевым обложкам. «Когда мы гуляли, люди смотрели ей вслед: рыжие волосы, макияж, огромные карие глаза. Они не знали, кто она, но понимали: женщина необыкновенная...».Совсем другую характеристику Лиле Брик дала поэтесса Анна Ахматова: «Волосы крашеные и на истасканном лице наглые глаза». Но у Анны Ахматовой были свои причины не любить Лилю. Второй муж поэтессы Николай Пунин был влюблен в музу Маяковского и долгие годы хранил это чувство. С нескрываемым восторгом и обожанием Николай повторял: «Эта самая обаятельная женщина много знает о человеческой любви и любви чувственной».

В доме Бриков всегда царила уютная атмосфера взаимопонимания. Оплотом и центром этой маленькой вселенной была, конечно же, Лиля. У входа в гостиную, в которой по вечерам собирался весь цвет литературного мира, висел белый чистый лист. Каждый, кто входил в дом, должен был оставить короткое приветствие хозяйке дома. Это было обязательное правило. Не соблюдал его только Владимир Маяковский. Стихи и поэмы, которые он посвящал Лиле, попросту не умещались на этих листах.Американский публицист Гаррисон Солсбери писал о Лиле: «Она была русской по духу и в то же время космополиткой. Социализм она считала заблуждением, а капитализм - глупостью. Ее литературный приговор был уверенный, о стихах она знала всё. Пока русские поэты были юными, она помогала им. Когда они становились звездами, она теряла к ним интерес. "Бедняжки, - говорила она, - они опустились до собственного успеха"».

Чилийский поэт Пабло Неруда называл Лилю «музой русского авангарда» и относил ее к числу тех редких людей, «благодаря которым становится возможным расцвет идей и талантов. Наш XX век не был бы тем, чем он стал, без некоторых исключительных женщин, вокруг которых объединялись, воспламенялись и вдохновлялись лучшие люди эпохи». Лиля и Пабло были очень дружны с момента знакомства, переписывались и сохранили теплые отношения до самых последних дней. Однажды поэт прислал Лиле щедрый подарок - двенадцать бутылок кьянти, перевязанных разноцветными лентами. Он радостно сообщил, что двенадцать чилийских поэтов написали стихи, посвященные Лиле. «Представляешь, двенадцать поэтов. Откуда их столько в Чили?» - удивлялась Лиля Брик.Василий Катанян-младший в своей книге воспоминаний о Лиле Брик пишет: «Как-то ЛЮсказала: "Подумай, скольким моим друзьям, многих из которых я знала бедными и безвестными, сегодня открыли музеи". Мы стали перечислять: Маяковский, Хлебников, Пастернак, Неруда, Леже, Шагал, Сарьян, Эйзенштейн. И уже после ее смерти - Арагон и Триоле, Ив Сен-Лоран,Тамара Ханум, Сергей Параджанов».